Согласно древнему мифу, к чему бы ни прикасался фригийский царь Мидас, все немедленно превращалось в золото.

Выступая на прошедшей в Москве кинопремьере фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой», один из авторов сценария Никита Высоцкий обратился со словами искренней благодарности к узбекскому Фонду Форуму и лично к Гульнаре Исламовне Каримовой: «Без их (Гульнары и Фонда – Прим. авт.) участия, фильма не было бы в прямом смысле слова», — цитирует «12.UZ».

Только сдается мне, что фильм от такого прикосновения узбекской принцессы (субсидия?) не стал «золотым», скорее наоборот, как бы тут вашему покорному слуге помягче выразиться…

Возможно, отдельным профессиональным кинокритикам эта лента и понравилась, но мое личное отношение к ней крайне отрицательно. Не ожидал такого от Павла Буслова. И вот почему.

Картина начинается с леденящей душу сцены допроса. Съемки проходили не в каком-нибудь павильоне, а в взаправдашнем здании бухарского КГБ, нынешнего УСНБ, так что атмосфера вполне соответствующая. Темные подземные коридоры с камерами (так и тянет сказать – «казематы»), зарешеченные окна «допросняков» — специальных кабинетов для допросов, вестибюль с охраной и проверкой документов.

«Кто не был, тот будет, кто был – не забудет».

Следователь, полковник КГБ (артист Андрей Смоляков) на наших глазах с треском «колет» некоего типичного жуликоватого еврея, организатора «левых» концертов (Дмитрий Астрахан), чем-то неуловимо напоминающего Бориса Березовского, а заодно с ним и какую-то узбечку, билетную кассиршу. Все это со смефуечками.

Полковник с заметным удовольствием смачно изгаляется над подследственными, обнаруживая при этом наличие специфического юмора, а его жертвы, естественно, трепещут и, соответственно, «закладывают» всех кого ни попадя. При этом симпатии авторов явно на стороне обаятельного чекиста.

Российскому премьеру Владимиру Путину, для которого еще до выхода фильма в свет был организован специальный эксклюзивный показ, картина, с его слов, очень-таки понравилась. Почувствовал, наверное, что-то забытое, но родное и близкое сердцу в отдельных эпизодах. Вот бы ему самому того БАБа так прищучить!

Чуть позже выясняется, что «узбекский филиал Лубянки» задумал провести грандиозную спецоперацию по выявлению жуликов в среде организаторов «левых» концертов, проводящихся в периферийных Домах культуры. Курирует все это генерал, надо понимать, сам председатель республиканского КГБ (Шухрат Иргашев).

Выясняется, что аферистов можно изобличить всего лишь одним способом, а именно — молниеносным захватом и последующим изъятием корешков от проданных билетов. Иначе, дескать, не будет никаких вещественных доказательств. А для этого следует «заманить» на подобный концерт каких-нибудь деятелей «высокого искусства». Выбор по случайному совпадению падает на Владимира Высоцкого. Вокруг такого плана и наверчивается вся последующая интрига.

Ну не смешно ли такое, скажите мне на милость? Как бы впоследствии не охаивали советский КГБ, но то грозное учреждение никак уж не могло скатываться до подобных мелочей, которые по определению составляли удел деятельности пары зачуханных ОБХССников. Или фининспекторов.

…Против Владимира Высоцкого готовится тривиальная провокация с привлечением несметных сил оперативников, да так, что даже за автомобилями артиста и его спутников, следующих из Ташкента в Бухару, ведется наблюдение с вертолета. Ерунда, да и только!

Вот потому-то одной из главных, на мой взгляд, причин того, что фильм получился таким никудышным, является сама убогость его содержания, надуманность сценария. Неважно, как происходило на самом деле, побоку правда. Важно, чтобы зрителя захватило.

Да, действительно, один из организаторов «левых» концертов Высоцкого, руководитель ВИА «От сердца к сердцу» Александр Козырев в 1979 году получил десять лет тюрьмы за организацию выступлений популярнейшего барда в городах Улан-Удэ, Иркутск и Ташкент, причем не в каких-то «Домах культуры», а в Дворцах спорта и на стадионах. Вот это – и размах, и большие деньги! Притом специально поверху официальных афиш Амурской филармонии наклеивался анонс — «Поет Владимир Высоцкий». И никаких тебе дурацких «корешков от билетов».

Вся история, отображенная в фильме, выдумана от начала и до конца. Нет, не выступал в действительности Владимир Семенович в Бухаре и не делал там ему личный врач укол адреналина (по другой версии – кофеина) прямо в сердце. Смотрите про это документальный фильм: «Высоцкий. Последний год», ОАО «Первый канал».

Продолжение интриги сводится к тому, что друзья артиста, оказывается, по какой-то неведомой причине не захватили с собой морфина, крайне необходимого для поддержания тонуса Высоцкого. Спохватываются только тогда, когда ему становится совсем плохо прямо на сцене. Приходится срочно выписывать из Москвы одну из подруг барда, которая и должна привезти с собой коробку с ампулами. Такая фабула выглядит крайне неубедительно, прямо скажем — притянута за уши.

Ущербность сценария не позволяет по-настоящему развернуться и самым замечательным актерам.

Роли всех героев прописаны условно, схематично, даже старания великолепного Андрея Панина хоть как-то оживить образ врача оказываются тщетными. И не понять, кто они на самом деле, те спутники Высоцкого? Верные друзья или меркантильные хапуги? Полагаю, что реальным прототипам — личному врачу Анатолию Федотову, покойному артисту Всеволоду Абдулову и импресарио Валерию Янкловичу — было бы очень обидно созерцать себя такими на экране.

Теперь о другом, о главном. Как видится фильм глазами узбекского зрителя. Основной посыл картины: смотрите, мы сделали точно так, как было на самом деле. Наш Высоцкий – ну прямо живой!

Меня, к примеру, вовсе не интересует, кто именно играет роль главного героя, «специальную маску» ему на физиономию натянули или ботоксы под кожу накачали. (Не потому ли данная процедура так заинтересовала Владимира Путина?)

…Камера постоянно фиксирует отдельные мелкие детали ушедшей эпохи. Металлические части допотопного катушечного магнитофона. Блестящий «олень» на капоте «Волги» ГАЗ-21. Взлетающий самолет ИЛ-18 и так далее.

Вот он, перед вами – весь колорит прошлых времен. Верьте нам, люди! А вместе с тем…

…Звучит восточная мелодия, на экране чуть затуманенная, но легко узнаваемая панорама Самарканда. Снизу надпись – «Бухара, 1979 год». Тьфу! Только представьте, что российскому зрителю показывают набережную Невы и притом его уверяют, что это, мол, Москва. Наподобие того, как в одном из низкопробных голливудских фильмов демонстрировали притон наркоманов в храме Василия Блаженного.

Нет, Бухара – это Бухара, а Самарканд – это Самарканд, и в обоих городах вполне достаточно собственной экзотики. Тогда для чего же дурить голову зрителю? Что, «пипл схавает»?!

…Героиня в смятении чувств нанимает автомобиль от Ташкента до Бухары, чтобы быстрее довезти Высоцкому ту коробку с ампулами. На ее лице выражение крайней тревоги, предчувствие неминуемой беды.

У подрядившегося ее везти водителя-узбека (Фуркат Файзиев) на голове почему-то дурацкая кепка-аэродром, видимо, для того, чтобы можно было заранее определить в нем злодея. И вот этот «злодей» на полпути начинает домогаться несчастной героини. Нет, хоть убейте, не поверю в такое. Кто угодно, только не узбек начнет при таких обстоятельствах приставать к приезжей! Считай – к гостье. Чтобы выдумать подобное, нужно обладать уж очень извращенной фантазией.

…На дворе стоит бухарский июль, «чилля», жара под пятьдесят, а участники фильма щеголяют в костюмах и темного цвета галстуках. И не задохнутся они от жары, теплового удара не схватят? Герой Ивана Урганта даже в костюм-тройку облачился. Артист, играющий Высоцкого, вечером накидывает на плечи своей юной подруги кожаную куртку, чтобы та не замерзла.

Неужели нельзя было пригласить нормального консультанта?

…Один из водителей такси на автостанции Ташкента вопрошает: «До Бухары? Через пустыню? Нет, не поеду». Откуда взялась эта пустыня? Есть по дороге хлопковые поля, на сотни километров раскинувшиеся, есть горный перевал и небольшой, протяженностью около двадцати километров, даже по тем временам вполне обжитый отрезок Малик-чуль между городами Навои и Кизил-Тепа. Где пустыня, спрашивается? Пустыню операторы таки находят, но в другом месте, по шоссе Бухара–Газли, приблизительно на сороковом километре.

…Полковник-чекист поручает своему подчиненному срочно ехать в Ташкент и задержать подругу Высоцкого прямо у трапа самолета. Мчаться на «Москвиче» и все успеть за каких-то четыре часа. 600 километров трассы, при этом только «бетонка» между Ташкентом и Джизаком была по тем временам в относительно нормальном состоянии, по всей остальной части пути более чем до 70 километров в час не разгонишься. Не проще ли было бы позвонить ташкентским сотрудникам и договориться об аресте? Нет, все эти нелепости нужны исключительно для «оживляжа».

Кстати, тот полковник уже в другой раз ведет телефонные переговоры с Ташкентом прямо из своего «Москвича». Были в те годы коммутаторные телефоны «Алтай», предназначенные для установки в автомобилях, но их радиус действия не превышал десяти километров. Не стоит вроде бы придираться к таким мелочам, но хотя бы для правдоподобия антенну на крыше машины прицепили.

Генерал КГБ в исполнении типичного узбека Шухрата Иргашева говорит почему-то с жутким кавказским акцентом, коверкает слова, мыслимо ли такое? Можно ли представить себе главного гэбиста такого уровня?

Зато врач скорой помощи изъясняется на чистом русском языке, а также на таджикском.

Для придания большей убедительности фильм напичкан разными мелкими деталями, по большей части просто глупыми.

«Поезжайте на улицу Карла Маркса, 14. Там авиакасса, для вас оставлена бронь».

Бухара для меня «город, знакомый до слез». Не было на улице Карла Маркса, уверяю вас, никакой авиакассы, но по той же, четной стороне улицы, правда, чуть дальше, располагалась тюрьма, следственный изолятор. И незачем было вообще куда-то ехать, на первом этаже интуристовской гостиницы «Бухоро» (а не «Зеравшан») имелось собственное агентство «Аэрофлота».

Да уж, эти мелкие подробности… 1979 год, на каждом углу можно было увидеть «олимпийскую символику» — «мишку» или стилизованные московские высотки и разноцветные кольца под ними. В фильме ничего такого нет и в помине.

И вот еще одно, совсем уж фантастическое. Герой Ивана Урганта покупает ковер на рынке (в фильме – знаменитый самаркандский «Сиабский базар»), чтобы отвезти его в Москву. Какая чепуха! В те годы ковры местного производства, наоборот, из Москвы в Узбекистан возили! Не было их, тех ковров, в свободной продаже, тем более на базаре. Ковер считался чуть ли не символом роскоши. Коврами награждали за успехи на производстве. Заслужил, так вот тебе талон на ковер и иди, получай его на базе Облпотребсоюза, размером метр на два.

Только с финальными кадрами пришло понимание – ба, да это же натуральный ремейк! Михаил Булгаков, пьеса «Последние дни». Последние дни Александра Сергеевича Пушкина.

Там тоже филер, долго осуществлявший слежку за великим Поэтом, вдруг осознает всю мерзость им содеянного, раскаивается, но ничего уже поделать не может. И только пьяно твердит: «Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя».

По ходу действия Пушкин ни разу на сцене не появляется и, может быть, именно в таком приеме и заключается драматургическая гениальность Михаила Афанасьевича. Совсем, выходит, не обязательно добиваться портретного сходства, чтобы показать зрителям великого человека.

А в нашем случае – какой-то Фантомас в полутьме получился, а не Высоцкий.

…В том памятном июле 1979 года, точнее 25 числа, я пребывал в Бухаре вместе со своим гостем, моим старшим питерским другом Андреем Георгиевичем после совместного посещения Хивы. Билеты на концерт Владимира Семеновича, помнится, продавались вполне свободно, без ажиотажа. До этого бард еще выступил в Зеравшане и Навои. Мой друг, сильно страдая от местной жары, не особенно рвался на концерт, было уже известно, что кондиционеры в «Доме культуры газовиков» в те дни не работали. Наконец решился, уже перед самым началом, но когда мы вышли из гостиницы «Зеравшан», то навстречу шла большая толпа людей.

— Не будет концерта, Высоцкий внезапно заболел.

Позже выяснилось, что у него случился сердечный приступ, увезли в горбольницу, в реанимацию. На следующий день пошли слухи о «прямом уколе в сердце».

В заключение повторюсь, что картина мне категорически не понравилась, разве что героиня очень симпатичная. Остальное — подражание голливудскому ширпотребу.

Насчитал при просмотре более сотни откровенных «ляпов», и все они из числа «бухарских» эпизодов.

Для чего было снимать ленту с упором на правдоподобность, абсолютно не представляя себе тогдашних реалий? Только ради того, чтобы зрители потом гадали – Безруков это или кто другой? Нет уж, пусть такое кино Путин смотрит.

Как-то писали, что рабочее название картины было «Черный человек». И это о Высоцком, о кумире целого поколения? Намек на Есенина?

По мне так лучше у Булата Окуджавы — «Черный аист московский».

Если вам, читатели, этот фильм тоже не понравился, то

…спасибо, что солидарны.